?

Log in

14 June 2017 @ 07:02 am
Originally posted by bgmt at Окуджава 60 года
Через не понять кого (ФБ!) я вышел на изумительные записи Окуджавы, как пишут, 60 года. "Старое радио". Удовольствие - для тех, кто Окуджаву по-прежнему любит - колоссальное. Он ведь там поёт ещё без самоцитирования, без фиоритур, просто.
Но вот что это - я не понимаю. Пишут, "недавно найденная" запись. Эта запись, в гораздо худшем виде, у меня есть, с середины шестидесятых; та же последовательность, то же исполнение. Но качество! Вместо жуткого качества магнитофонных записей тех времён - студийное. Однако никак невозможно, чтобы его записывали в студии. Да и пишут - домашняя запись. Даже если магнитофон был со скоростью 38, всё равно должны быть шумы, дефекты. (И они есть на моей кассете, переписанной с бобины, переписанной с другой бобины, и так эн раз). Неужели можно так очистить? Я считал, что при очистке происходит обеднение, срезаются верхи и низы, что никак нельзя сделать так, как будто с самого начала записали профессионально. А тут - есть такое впечатление.
В общем, получите удовольствие.
 
 
09 May 2017 @ 09:50 am
 
 

Фирменная марка или, как теперь бы сказали, «фишка» Окуджавы – то, что он был «поющим поэтом»: большинство любимых нами его произведений – именно песни. Но все-таки было одно стихотворение, которое я до сегодняшнего дня не слышала положенным на музыку – ни автором, ни другими композиторами, но которое, тем не менее, всегда казалось мне невыразимо-прекрасным.

Неправда, будто бы он прожит, наш главный полдень на земле!Collapse )

 
 
14 January 2017 @ 12:14 pm
Из поста про погибшего Виталия Арнольда была дана ссылка на пластинки с песнями Окуджавы в мп3.
 
 
12 November 2016 @ 02:59 pm

Случайно наткнулась в сети на эту поразительную запись. Положим, Гелена Великанова таки исполняла в молодости эту песню, но вот чтобы вместе с Петренко (которого я вообще никогда прежде не видела у микрофона)? Кто-нибудь знает, что это такое – какая-то позднесоветская/раннероссийская постановка "Вкуса черешни" (Великанова умерла в 1998 году)? Но вроде не похоже на спектакль, скорее – концерт?

 
 
 
 


Распространенный вариант этой знаменитой песни содержит только четыре куплета, но на самом деле в стихотворении 1966 года есть еще две вставных строфы:

В прощанье и в прощенье, и в смехе, и в слезахCollapse )



К сожалению, исполнения автором полного варианта песни я в сети не нашла – может, кто-то подскажет?


P.S. Оказывается, мы уже обсуждали эту тему в этом сообществе, но я совершенно забыла ;)

 
 
А ещё мы посмотрели (случайно: только что у mblaМблы поставили стекловолокно, ютюбы так и бегают, а до того спотыкались!) фильм "Арбатский романс". Я не думал, когда запускал, что досмотрю до конца, а сейчас вот про него пишу. Фильм правильный. Не гениальный, и с отдельными недостатками, отражающими, впрочем, жизнь - но не Окуджаву (очень ужасно, когда толпа КСПшников орёт "Простите пехоте"), но правильный.
И для меня - напоминание о той стране, которую мы потеряли. Тут "мы", потому что я не вижу здесь разницы между мною и теми жителями России, которые принадлежали этой стране. Вот разница между советским временем + 90е и сейчас, как она мне видится: тогда внутри по-разному гнусного государства была ещё и страна, у которой была душа. Извините за термин. Но другого не вижу. От нынешнего как бы интеллигентского издевательства над наивностью "возьмёмся за руки, друзья" (которую пела Джоан Баэз перед Нотр-Дам по-русски в Рождество 80 года, и это был не пустяк),  мне холодно и хочется туда, где нет этой интеллигенции. "Ах, какие мы были тогда глупые, любили Окуджаву, прямо стыдно." Да, мне стыдно. За тех, кто так. Это предательство своей юности, это - цитируя  Чуковского из "от двух до пяти" - "акулов не бывает":

"- Акулов не бывает!

Ибо ничего диковинного для них вообще на земле не бывает, а есть только хлеб да капуста, да сапоги, да рубли."

Ну, реалии изменились. Подумаешь.




Я давно думаю, почему именно Окуджава оказался так нужен. Он не крупный поэт, он не великий композитор. Из песенников - как поэт, Галич крупнее; как композитор, Клячкин куда интереснее. Но - извините за выражение, которое нынче неприлично - и этот факт, то, что оно неприлично, очень много скажет о времени будущему историку культуры - он сохранил народу душу. Именно он. Он западал в душу немедленно, он узнавался с первых нот, не мелодией, а интонацией мелодии, да и не только: вот я помню, как в физической лаборатории я стал на чём-то вроде телеграфного ключа выбивать ритм "вы слышите, грохочут сапоги"; оказалось, что оно узнаётся с полутакта, без мелодии даже. А потом как-то я услышал, как человек насвистывал "Дежурного по апрелю", и ни малейших сомнений, что это Окуджава, не могло возникнуть. Он эту душу не сохранил даже, а скорее воскресил, вытянул из-под коросты. А короста послевоенная и послесталинская была огого. Ну не он один, наверно. А вот никто больше поимённо в голову не приходит.

И вот - почему? Мне совсем недавно пришёл в голову ответ, который может показаться странным. Я искал общее в его текстах. Очевидное общее - "романтика", референции, которые возбуждают узнавание своих чувств, резонанс. То есть то, что характеризует именно непервоклассного поэта. И таких непервоклассных была тьма. Я уж и фамилий не помню - ну, скажем, Винокуров. Все забыты, а резонанс с Окуджавой оказался вдруг гигантским. "Из каждого окошка, где музыка слышна".  Этот резонанс длился всё время, пока была надежда. (А она была). И исчез, когда жизнь стала "без акулов". (Это, кстати, не совсем верно: темой интересного исследования, которую мне не поднять, была бы трактовка прагматизма как романтики, потому что любая сверхидея может служить и служит основанием для романтики, любой человек чему-то служит, вот только то, чему он служит, может быть довольно ужасно. Посредине между романтикой человечности и романтикой фашизма лежит романтика прагматизма).

Так вот, ответ, с которым я играю сейчас - это достоинство. Любой текст Окуджавы или выражает достоинство, или просто является монологом человека, который имеет очевидное чувство собственного достоинства. Достоинство - это то, чего трагически не хватает в русской культуре. (От этого, в частности, и агрессия, и "ты меня уважаешь", и почти что поиск - кто бы меня (нас) ещё оскорбил? - и вставание с колен, и разговоры о том, где русских любят, а где не любят, которые так странно слушать, отвыкнув, и много что ещё). С Окуджавой человек испытывал чувство достоинства. Много что ещё, но, может быть, это самое важное. У Окуджавы всюду - чуть отдалённый автор, смотрящий на самого себя или на героя добро, но спокойно и без преувеличения. "Как обаятельны для тех, кто понимает, все наши глупости и мелкие злодейства... Фотограф щёлкает, и птичка вылетает". Антипод истерики и рванья рубахи на груди. Даже в как бы более напряжённых песнях - "А как первая любовь...", скажем - всё равно, за кадром отстранение: Окуджава антипод ещё и выходящей нынче на первый план во всём мире виктимности. ("Девочка по имени Отрада"...)

И вот сейчас, пока я это пишу, мне пришло в голову совсем странное сравнение, на котором я уж точно не буду настаивать. Я очень люблю Шагала. И люблю я его за две вещи, которые, может быть, одна и та же вещь: за колоссальное количество жизни - картина пропитана жизнью, она сама живёт - и за этих вот его животных, рассеянных по любому полотну, коз, рыб, коров, птиц - но это всё одно и то же: скорее всего, надо их назвать взглядом вечности. Шагал может сколько угодно писать на библейские сюжеты, он не иудей, не христианин и не совсем атеист: вечность (и даже Вечность) представлена взглядом шагаловских животных. Они - Наблюдатель всего прочего, что происходит на полотне. И вот - пусть Шагал гениальный художник, а Окуджаву никак не повернётся язык назвать гениальным - он тоже абсолютно жив и у него тоже есть Наблюдатель.
 
 

Из всех метафор, связанных с рождественской (новогодней) елкой, окуджавская, наверное – самая пронзительная. Аналогия вроде бы совершенно очевидная, но, насколько я знаю, до Окуджавы до нее никто не додумался. Боюсь, для нынешнего поколения она уже потеряна – те елочные «кресты» из двух деревянных брусочков сейчас, наверное, нигде не увидишь. А вот я их еще помню, хотя и в моем детстве на смену такому очень быстро пришла складная металлическая конструкция, похожая на прореженного осьминога.

И воскресенья не будетCollapse )


С Новым годом вас, уважаемые!

 
 
10 July 2015 @ 09:43 am
19 октября 1827

Бог помочь вам, друзья мои,
В заботах жизни, царской службы,
И на пирах разгульной дружбы,
И в сладких таинствах любви!

Бог помочь вам, друзья мои,
И в бурях, и в житейском горе,
В краю чужом, в пустынном море,
И в мрачных пропастях земли!

Любопытно, что Окуджава относился к своему арбатскому двору так же, как Пушкин к лицею. Сколько он стихотворений написал о его обитателях с теми же дружескими мотивами. Несколько отрывков:

Где встречались мы потом?
Где нам выпала прописка?
Где сходились наши души,
Воротясь с передовых?
На поверхности ль земли?
Под пятой ли обелиска?
В гастрономе ли арбатском?
В облаках ли грозовых?

(1982)

Мне снятся ваши имена, не помню облика:
в какие платьица мечталось вам облечься?
Я слышу ваши голоса, не слышу отклика,
но друг от друга нам уже нельзя отречься.

Я загадал лишь на войну - да не исполнилось.
Жизнь загадала навсегда - сошлось с ответом.
Поплачьте, девочки мои, о том, что вспомнилось:
не уходите со двора, нет счастья в этом!

(1973)

Ну и Щербаков туда же, скорее к Пушкину, чем к Окуджаве

Порознь наутро, как в прошлом году,
Вновь нас догонит похмелье -
В открытом море ли, в разбойном ущелье,
В тяжком столичном чаду.

P.S.

http://jenya444.livejournal.com/384227.html